Крым подарил Фаине Раневской имя и определил её жизненный путь.
Сладость славы
– Вот, надумала живописать свою биографию, – как-то призналась Раневская и усмехнулась. – Даже придумала начало: «Мой отец, небогатый нефтепромышленник...»
Действительно, традиции семейства Фельдманов не предполагали, что дочь изберёт извилистый путь лицедейства. Но маленькая упрямица считала иначе. И в девять лет сорвала первые аплодисменты: разыграла со своими куклами спектакль «Петрушка» и «с достоинством выходила раскланиваться».
Летом 1910 года родители отдыхали с Фаней в Евпатории. «Девочка-подросток с длинной рыжеватой косой, длинными руками и ногами и огромными лучистыми глазами» потеряла сон и аппетит, когда узнала: в соседнем особнячке обитает восходящая звезда Московского художественного театра Алиса Коонен. Небожительница благоволила своей обожательнице и охотно уделяла ей внимание, делясь закулисными сплетнями и жизненным опытом.
Светские беседы у моря возымели результат: спустя три года чадо отправилось покорять Москву. Первой ступенью к вершине театрального олимпа стало модное заведение в дачном посёлке Малаховка.
Дачный район Евпатории, где в 1910 году отдыхали семейство Фельдманов и актриса МХАТ Алиса Коонен.
Приношение Мельпомене
Малаховский сезон оказался, увы, коротким: началась мировая война, и публике стало не до искусства. Однако начинающая актриса уже поняла, что за счастье нужно бороться: посему пошла на биржу и таки получила интересное предложение – поработать в Керчи. Контракт предполагал приемлемое жалованье, но ставил условия: умение не только говорить, но петь, танцевать, а также иметь свой гардероб. На тот момент он умещался в небольшом чемодане, и лёгкая на подъём «кокетт», поселившись недалеко от театра, приступила к зубрёжке роли. Но старший коллега, поднаторевший в ремесле трагик, пригласил развеяться – взойти на знаменитую, воспетую Пушкиным гору Митридат.
По дороге Фанни зашла в банк, чтобы забрать перевод от мамы, которая тайком поддерживала юное дарование. Она собиралась спрятать купюры в сумочку, но внезапный порыв ветра выхватил их из рук.
– Жалко денег! Но как красиво они улетают! – вздохнула нерасторопная барышня.
Её спутник не скрывал восхищения:
– Милочка, да вы прям Раневская из «Вишнёвого сада»! Только чеховская героиня могла так сказать!
Здание театра появилось в Керчи во второй половине XIX века. В 1916 году на его сцене выступала начинающая актриса Фанни Фельдман.
Восхождение на гору Митридат, во время которого улетучились присланные мамой деньги, Раневская считала своим посвящением в мир театра.
...струится тёмный ужас
Работа в Керчи не заладилась: спектакли не давали сборов, и антрепренёрша была вынуждена распустить труппу. Фая безуспешно пыталась найти место в феодосийском театре. Она уже намеревалась распродавать свои наряды, но судьба проявила благосклонность к незадачливой актрисе, подарив ей встречу с Максимилианом Волошиным. Игнорируя социальные потрясения, этот странный малый продолжал писать малопонятные стихи, рисовать акварели и сеять разумное, доброе, вечное среди разношёрстной публики, собравшейся в провинциальном городке в надежде переждать смутное время.
Чуткий на таланты гений Коктебеля предложил юной подруге принять участие в концертах. Она вызвалась продекламировать несколько стихотворений французских символистов. Оделась по такому случаю соответственно: вышла на подиум в розовом декольтированном платье, украсив его лисьей горжеткой. Та была когда-то белой, но со временем изгваздалась, и бесхитростная Фая с помощью чернил решила сделать чернобурку. Однако они оказались некачественными, и, когда исполнительница элегантно опустила шарф на плечи, зрителям открылась её шея в чёрных пятнах...
«Дебютория» в Евпатории
Жизнь явно не располагала к творчеству. Надо было возвращаться домой, в Таганрог, но страна уже погрязла в кровавой междоусобице, и Фая застряла в Ростове. Заметила афишу, сообщавшую о каких-то гастролях. Чтобы отвлечься от мрачных дум, пошла на спектакль – и увидела на сцене Павлу Вульф. Очарованная, напросилась в гости и поведала о своих мытарствах. Многомудрая Павла Леонтьевна потребовала: вытереть слёзы и продемонстрировать умения. А посмотрев и выслушав, пригласила с собой в турне. По иронии судьбы, в Евпаторию.
Крым во время Гражданской войны переживал смену властей, дороговизну и голод, грабежи и убийства… Но удивительное дело – театр работал! Люди справедливо полагали, что сценические страсти были единственным лекарством от безумия, царившего за пределами храма Мельпомены. «В евпаторийском театре, казавшемся мне гигантским, в 1918 году состоялось моё первое выступление в большой, настоящей роли», – вспоминала Раневская.
Внушительное здание театра придавало провинциальной Евпатории облик европейского курорта. В 1918 году на его сцене дебютировала «в большой, настоящей роли» будущая народная артистка СССР.
За минувшие со дня открытия 116 лет евпаторийский храм искусств сохранил и внешний облик, и значение культурного центра Евпатории.
У нас есть что-то общее
В следующем году антреприза «Театр актёра», где трудились Вульф и Фельдман, перебралась в столичный Симферополь. На сцене театра Таврического дворянства талант Фани развернулся во всю мощь. В частности, в «Вишнёвом саде» она великолепно сыграла Шарлотту – «длинную, нескладную, смешную до невозможности и в то же время трагически одинокую». Образ гувернантки-фокусницы раскрыл тему, ставшую одной из главных в творчестве великой актрисы: смех сквозь невидимые миру слёзы неприкаянности.
Слёз было немало, но и смеха предостаточно: «Играю прелестницу, соблазняющую молодого джигита. Действие происходит в горах. Говорю противно нежным голосом: «Шаги мои легче пуха, я умею скользить, как змея!» – и цепляюсь за плохо закреплённую декорацию. «Гора» обрушивается на партнёра. Джигит шипит, угрожая оторвать мне голову. Публика неистовствует».
Здесь же, в Симферополе, на афишах впервые появилось новое имя: Фаина Раневская. «У нас есть что-то общее. Но далеко не всё. И даже совсем не всё», – держала интригу будущая народная артистка СССР.
Здание драматического театра украсило Симферополь в 1911 году.
В 1919 году на афишных тумбах в Симферополе появились объявления о спектаклях «Театра актёра», где фигурировало новое имя: Фаина Раневская.
Музы не молчали
Исполняя волю Мельпомены, Раневская самоотверженно служила искусству всю Гражданскую войну: «Иду в театр. Ноги ватные, голова от голода кружится. Посреди улицы лошадь убитая уже несколько дней лежит, а из разграбленного магазина разит духами – искали спирт».
В конце 1920 года Крым окончательно стал советским. Вскоре в театр заявился «грозный усатый комиссар» и настоятельно предложил гражданам артистам показать своё мастерство бойцам Красной армии. Думали сыграть водевильчик, но человек в кожанке рекомендовал «что-нибудь из классики». Решили, пусть будет чеховская «Чайка». «Такого тихого зала я не знала, а после окончания дружно кричали ура!» – удивлялась Фаина Георгиевна.
Когда победные возгласы утихли, на сцену поднялся тот же комиссар: «Товарищи артисты! Комдив призывает вас продолжать святое дело! И приказывает премировать усиленным красноармейским пайком». Слово попросила Раневская: «Дорогие зрители, мы очень признательны! Но чтобы актёры и сотрудники смогли донести столь дорогие подарки до дома, просим дать нам вооружённых сопровождающих».
Архитектор украсил фасад Симферопольского драмтеатра скульптурами, ставшими безмолвными свидетелями трагедии Гражданской войны.
Не хлебом единым
Гражданская война завершилась, но её тяжким последствием стала политика «военного коммунизма», усугублённая сильнейшей засухой. На Крым надвинулся свирепый голод. «Моя подруга упала на сцене в голодный обморок», – рассказывала Раневская.
И тут – в духе античных трагедий – появился «бог из машины». На Пасху 1921 года его олицетворял Макс Волошин. Он извлёк из рюкзака кулёк с крохотными рыбёшками, плохо пропечённый хлеб и бутылочку с желтоватой вязкой жидкостью. Улыбнулся виновато: «Вот, всё, что сумел добыть. Сейчас устроим пир горой!»
Жидкость оказалась касторовым маслом, рыбки – худосочной хамсой. Раскочегарили керосинку, на сковороде зашкворчала касторка. «Она издавала страшный запах, и я, еле сдерживая тошноту, бежала от этих касторовых рыбок в соседний двор, – вспоминала Фаина Георгиевна. – А ближе к ночи вдруг началась пальба. Я упросила моего благодетеля остаться, уступила ему комнату. Там долго горела коптилка, а наутро Максимилиан прочитал новое стихотворение «Красная Пасха». Его глаза были красными от слёз и бессонной ночи».
Максимилиан Волошин был подлинным ангелом-хранителем Фаины Раневской в мятежное время великой российской смуты.
Свято место
Волошин старался приноровиться к новым политическим реалиям и в то же время сохранить в своём окружении дух Серебряного века. Раневская стала ему верной помощницей.
Узнав, что в верхах принято решение снести монумент Екатерине II в горсаду Симферополя и воздвигнуть на постаменте памятник, посвящённый советскому Крыму, Максимилиан Александрович немедленно подключился к строительству нового мира: подыскал подходящих исполнителей замысла, в качестве мастерской для лепки модели памятника предложил свой дом в Коктебеле. И тут же составил список членов рабочей группы, куда, помимо скульптора и художника, вошли ещё 40 человек. В их числе была и Раневская. По задумке организатора, вместе с другими друзьями Макса она должна была создавать творческую атмосферу «художественно-научной экспериментальной студии».
Один из участников проекта признавался: «Процесс было проще организовать в Симферополе. Но наш духовный лидер категорично заявил: создавать шедевр следует только из коктебельской глины, а ваятель должен иметь условия как для труда, так и для отдыха. Посему мы добрый месяц жили у моря, отъедаясь на казённых харчах и радуясь жизни».
Композиция «Освобождение Крыма» олицетворяла политическую фантасмагорию, в которой принимала участие актриса первого советского театра Симферополя Фаина Раневская.
С мечтами о Симферополе
К 1923 году жизнь в стране стала налаживаться, и Раневская в поисках лучшей доли отправляется в долгое путешествие по городам и весям. Но, отработав в разных театрах по одному-два сезона, «измученная безденежьем», подумывает о возвращении и просит о содействии драматурга Константина Тренёва, с которым подружилась в Симферополе.
Константин Андреевич хорошо знал творческий потенциал актрисы и беспокоился о её судьбе. Фаина Георгиевна отвечает: «Спасибо вам за заботы. Всегда вспоминаю вас с большой нежностью. В тяжёлые времена вы и Волошин были лучами света в моей жизни. Я искренне вас полюбила и рада, что теперь могу ещё и поплакаться!»
В письме Тренёву тревожится о Раневской и её названая мать Павла Вульф: «Мне очень хочется, чтобы Фаина служила в Симферополе, где у неё есть такие друзья, как вы и ваша семья. Она не будет чувствовать себя так одиноко». Однако, с точки зрения заработка, условия были невыгодными, и Раневская отказалась. Эх, недальновидность проявило тогдашнее руководство первого советского драмтеатра, проморгав будущую всенародно любимую артистку!
Памятник Константину Тренёву.
Раневская Фаина Георгиевна (1896, Таганрог – 1984, Москва) – актриса театра и кино. Лауреат трёх Сталинских премий, обладательница почётного звания «народный артист СССР», кавалер высшей государственной награды – ордена Ленина. Рассказывают, что далее предполагалось звание Героя Социалистического Труда, на что Раневская проворчала: «Это же опять придётся паспорт менять, с новым именем – Герр-Труда».
Исполнилось 130 лет со дня рождения «королевы парадоксов», чьи роли вошли в золотой фонд советского кино, а острые высказывания стали крылатыми фразами.
Бронзовая пчёлка «Театралка», установленная у Крымского академического русского драматического театра, – своеобразный памятник пребыванию Фаины Раневской в Симферополе.
Иван Коваленко
